Практически вплотную к зданию бывшей «старой гимназии» в Ставрополе сегодня стоит двухэтажный каменный дом с кафе и магазином. Между ним и гимназическим корпусом сохранился проход вглубь усадебного места, который выводит к параллельной улице Орджоникидзе. История этого участка — не про одну семью или одну вывеску, а про смену эпох, функций и владельцев.

Первым хозяином усадебного места, расположенного сразу за «старой» гимназией на Николаевском проспекте, стал купец Дьячков-Тарасов. На фасаде по Большой Черкасской (тогда так именовали Николаевский проспект) он возвел небольшой двухэтажный дом и открыл торговую лавку. Но уже в 1838 году в здании разместили областное Кавказское правление с архивом, а затем — Ставропольскую комиссариатскую комиссию, отвечавшую за снабжение войск Кавказской линии и Черномории провиантом и обмундированием.

Далее усадебное место переходило по наследству и продаже: в числе владельцев назывались есаул войска Донского Павел Степанович Полушкин, Варфоломей Яковлевич Попов и ейский купец Иван Котельников. Со временем старый дом перестроили: сын Якова Фрол Дьячкова-Тарасова и затем его внук Василий обновили основные постройки, а в глубине усадьбы возвели дополнительное двухэтажное здание, конюшни, баню и другие хозяйственные службы. В итоге здесь оформили заезжий двор — пространство, ориентированное на прием гостей и обслуживание проезжающих.

В 1858 году Павел Полушкин купил за 4140 рублей серебром всё усадебное место Дьячковых-Тарасовых и продолжил использовать его как заезжий двор — теперь он стал именоваться «Есауловским». В начале 1860-х годов Полушкин продал усадьбу купцу и предпринимателю Варфоломею Попову. Через два десятилетия Попов перепродал подворье Ивану Котелкину, который рядом с существующим домом построил ещё один, аналогичный по масштабу и типу, сохранив застройку по линии Николаевского проспекта.

«Московская кондитерская»: дом, объединивший два крыла

Новый этап наступил с приходом московского кондитера Николая Кирилловича Челядинова. Он объединил оба дома по Николаевскому проспекту в единый комплекс, оставив между ними узкий проход на уровне первого этажа — тот самый, который сохранился до наших дней. В нижнем этаже правого (западного) крыла разместилась пекарня, а в левом, по сути — большом зале, вскоре открылась широко известная «Московская кондитерская».

Ассортимент Челядинова поражал разнообразием: от ванильных сухариков, рулетов, кексов и печенья до тортов, пирожных, слойки и куличей. В каталоге встречались ромовые бабы (в том числе фигурные), пирожки и пироги с орехами, изюмом, медом и шоколадом, кремы и варенье. По описаниям, «челядиновские» торты отмечали дипломами и Большой Серебряной медалью на Всемирной выставке в Риме: макет медали служил украшением витрины, а оттиски — появлялись на коробках и счетах.

Покупатели могли не только приобрести продукцию, но и попробовать напитки и сладости на месте. В кондитерской были специальные столики с венскими стульями, а помимо соков местных заводов подавали какао и кофе лучших фирм Европы и Америки. Среди популярных позиций назывались какао французской фирмы «Ван Гутен», сахарная и медовая халва, шербет, конфеты местных фабрик Владимира Рощина и братьев Макаровых, сладости московских производителей Абрикосова — конфеты «Виктория», «Принцесса», «Алая роза», пастилу «Ранет» и «Боярскую». Часть товаров можно было заказать и по телефону.

Южной стороной усадьбы, выходившей на Михайловскую улицу, Челядинов в 1913 году расширил комплекс: из штучного камня построили ещё один двухэтажный дом, где разместили рабочих пекарни. Этот дом и сегодня стоит полуразрушенным, но в каком-то смысле рассматривается как архитектурный памятник города. В 1914 году Николай Челядинов продал усадьбу со всем «делом» своему ученику Федору Алексеевичу Дроздову.

Путь ученика и расцвет фабрики «Флора»

Род Дроздовых пришел в Ставрополь примерно в середине XIX века. Глава рода Алексей Семенович обосновался на 2-й Станичной улице, в доме купцов Платоновых. По традиции времени дети из небогатых семей нередко с ранних лет становились «мальчиками» в лавках и мастерских, где учились ремеслу и получали профессию. Судьба Федора сложилась иначе: в 1889 году восьмилетнего мальчика отец направил туда, где нужна была работа — он увидел объявление о том, что требуется мальчик для кондитерской Николая Михайловича Челядинова.

Став учеником, Федор быстро проявил способности и, как отмечается в источниках, вскоре стал лучшим. Примерно через десять лет ему удалось собрать капитал и открыть собственное дело: он снял нижний этаж дома купца Могильницкого на Воронцовской улице под кондитерский магазин, а в усадебных пристройках организовал пекарню-мастерскую. Позднее на базе булочной Челядинова в старом усадебном доме Дроздов-старший открыл кондитерскую фабрику «Флора»; у Федора появились помощники из семьи, а к 1914 году младший брат Василий фактически стал хозяином дела.

Продукция Дроздовых завоевывала признание и в России, и за рубежом: указывались три большие серебряные медали и вызолоченный орден Франции, а также награды на выставках. Среди наиболее известных сладостей называли карамель «Дроздовка», отмеченную медалью за границей; отдельный акцент делается на Большой Золотой медали на международной выставке в Париже.

Но любому подъему приходит конец. Революция 1917 года разрушила фабрику «Флора», а последующие годы сопровождались давлением на прежних предпринимателей. В 1921 году Василий погиб от голода, а Федор Алексеевич, оказавшись в подвалах ЧК как «кровопийца», выжил, но вынужден был долго работать простым рабочим в городской хлебопекарне.

В советское время старую усадьбу превратили в жэковскую коммуналку: там, где ранее была кондитерская Челядинова, разместили типографский цех газеты «Орджоникидзевская правда». Со временем помещения продолжали менять назначение, и нижние этажи занимали всё новые торговые точки. Сегодня в здании бывшей «Московской кондитерской» работает ресто-маркет «Сыроварня».

Таким образом, один и тот же городской адрес вобрал в себя разные роли: административную функцию XIX века, гостинично-торговую логику заезжего двора и коммерческий размах кондитерских производств. И хотя вывески ушли в прошлое, связь с городским гастрономическим наследием продолжает ощущаться — в сохраненных проходах, каменных объемах и памяти о продуктах, отмеченных медалями.