В начале 1840-х годов почётный гражданин города Моздока, купец 1-й гильдии Яков Иванович Улуханов приобрёл у статского советника П. Н. Нечмирова усадебное место на Большой Черкасской — ниже усадьбы Траубе. Позднее этот адрес оказался связан с одним из самых узнаваемых городских объектов XIX века.

Строительство каменного дома в три этажа, который в дальнейшем стали называть «Красной аптекой», потребовало по тем временам колоссальных затрат. Говорится о 130 тысячах «рубленых камней», 700 пудах железа, большом количестве леса, извести и красок. Само здание оценивали в 29 тысяч рублей серебром — для Ставрополя того периода это считалось масштабным проектом, заметным не только размерами, но и образом фасада.

Первоначально часть дома сдавали внаём: под магазины и квартиры чиновникам. В 1847 году по контракту здание на 24 года передали Ставропольской почтовой конторе. Параллельно Улуханов расширял владение: во дворе были построены ещё два каменных двухэтажных дома и другие хозяйственные постройки.

Имя Якова Улуханова распространилось по всему Северному Кавказу во многом благодаря его дочери Шуайнат (ранее носившей имя Анна). В 1845 году её взяли в плен горцы; поражённые красотой девушки, они показали её своему предводителю. Как утверждается в сохранившихся пересказах, Шуайнат стала любимой женой одного из наиболее влиятельных представителей кавказского сопротивления — Шамиля.

Через несколько месяцев после пленения Шамиля в августе 1859 года в неприступной крепости Гуниб его отправили через Ставрополь в Санкт-Петербург. Третьего декабря Шамиль со всем семейством прибыл в Ставрополь в сопровождении усиленного конвоя. В эти дни Шуайнат встречалась с отцом в его доме на Большой Черкасской, позднее переименованной в Николаевский проспект.

Интересный штрих к биографии связан уже с началом XX века: краевед Г. Н. Прозрителев якобы обнаружил в одной из кладовых портрет Шуайнат, написанный масляной краской. На обратной стороне сохранялась надпись ореховыми чернилами о том, что она — наследница почётного гражданина моздокского армянина Улуханова, взятая в плен в 1845 году, ставшая супругой магометанского императора кавказского, воина Шамиля.

После смерти Шамиля Шуайнат, как указывается в источниках пересказного характера, не вернулась в отцовский дом. Вместе с дочерью она уехала в Турцию, где до конца жизни получала крупную пенсию от турецкого султана.

В 1870-х годах сын Якова Улуханова — Гавриил — пристроил к южной стене отцовского дома четырёхэтажное сооружение с четырьмя каменными галереями. Нижний этаж он сдавал в аренду под первую «вольную» аптеку, провизором в которой назначили Леонида Матвеевича Брохноцкого. В целях рекламы аптеку назвали «Красной» — именно так, как подчёркивалось, «главной в городе»: весь фасад здания покрасили в красный цвет.

Брохноцкий впоследствии стал владельцем всей усадьбы. Помимо аптечного дела во дворе он развернул производство минеральных и искусственных вод — более тридцати наименований, используя натуральное сырьё. Упоминаются клубничные, абрикосовые, вишнёвые воды и различные лимонады. Здесь же изготавливали традиционные русские напитки: квасы и сбитни на меду с корицей, гвоздикой, мускатным орехом, имбирём и другими пряностями.

К началу XX века Брохноцкий продал усадьбу предпринимателю, провизору Якову Шоломовичу Минцу. Образование он получал в Варшавском, а затем и в Моздокском императорском университетах. Минц продолжил «лимонадные» и аптечные начинания и, как отмечается, ещё больше укрепил репутацию «Красной аптеки»: верхние этажи сдавались состоятельным жильцам.

Отдельного внимания заслуживает и гостиничная функция усадебного комплекса: в глубине владения сохранились два гостиничных дома, где останавливались именитые гости. Среди них называли грузинского писателя и публициста Дмитрия Ивановича Кипиани — предводителя дворянства Кутаисской губернии. Известно, что он выступал против реакционного духовенства Грузии, поэтому был вынужден удалиться в Ставрополь, где, по пересказам, погиб, будучи убитым в снимаемом доме Брохноцкого.

В советский период «Красная аптека» и лимонадный завод просуществовали до конца нэпа. Само здание позже стало коммунальным — так, через смену эпох и функций, уникальная городская постройка сохранялась в городской памяти уже не только как аптечный объект, но и как часть повседневной жизни Ставрополя.