На наши вопросы отвечает Каринэ Размиковна Амбарцумян — доцент департамента мировой политики и зарубежного регионоведения факультета международных отношений СКФУ, доктор исторических наук. В 2025 году она защитила докторскую диссертацию о том, как Большой Кавказ фигурировал во внешней политике России в 1914–1922 годах.

Проведенное исследование опирается на большой массив архивных данных. Один из главных тезисов ученого: ценность документов — не в «сенсационности», а в способности приблизить реконструкцию прошлого к реальности.

Архивные находки: важнее информативность, чем «редкость»

Отвечая на вопрос о самом неожиданном открытии, Амбарцумян подчеркивает, что трудно выделить один «малоизвестный» источник:

• «Ценность не в малоизвестности, а в информативности».
• Историк работает с документами, которые часто «скучны для чтения», но помогают максимально точно восстановить картину прошлого.

При этом наиболее «занимательными для чтения» она называет источники личного происхождения. В качестве примера ученый отмечает рукопись воспоминаний белоэмигранта и военного востоковеда П.И. Аверьянова: о нем, по словам Амбарцумян, написано немного, а сама рукопись «ждет своего исследователя».

Новый взгляд науки: Кавказ — не фон, а уникальная часть имперского и постимперского пространства

Говоря об отходе от советских идеологических рамок, исследователь объясняет, что современная историография стала менее однозначной в оценках.

В центре внимания — критический пересмотр роли региона в событиях 1905 и 1917 годов, Первой мировой и гражданской войны на Кавказе. Разные обстоятельства сложились в одну общую картину, в которой важна не «единая формула», а вариативность процессов.

Отдельный акцент — на уникальности опыта Кавказа, который проживал исторические катастрофы как особая часть имперского, а затем постимперского пространства.

Кавказский фронт как «детонатор»: почему революция не сводится к Первой мировой

На вопрос о связи Первой мировой войны и революционных потрясений Амбарцумян отвечает, что причинно-следственная связь глубже:

• Причины революции «глубинные» и не сводимы к Первой мировой войне.
• Сама война в таком объяснении скорее становится детонатором.

При этом Кавказский фронт в контексте России часто вспоминают как более успешный по сравнению с другими театрами. Влияние на трансформацию государственности в 1917 году проявлялось иначе и, в том числе, усиливало:

• этническую и религиозную идентичность — на фоне падения монархии;
• наличие формирований и структур, подобных Туземной «Дикой дивизии» (с Татарским полком), грузинским дружинам (в частности, Тифлисской и Кутаисской), армянским добровольческим дружинам;
• рост общественной активности, например через Земский и Городской союзы.

По оценке автора, такие признаки отражают экстремальность времени.

Внешние факторы: дестабилизация связана прежде всего с состоянием российской политики

Отвечая на вопрос о том, какие внешнеполитические обстоятельства сильнее всего разрушали стабильность Большого Кавказа, Амбарцумян предупреждает об упрощениях.

Она считает некорректным «приоритизировать» отдельные факторы или рассматривать отношения России с державами как однозначно враждебные: часть государств была союзниками России в Первой мировой.

Ключевой причинный уровень, по мнению историка, выглядит иначе:

• стабильность/нестабильность Большого Кавказа в первую очередь определялась состоянием российской политики и российской государственности;
• а внешнеполитическое «деструктивное» влияние становилось особенно значимым в связи с революцией 1917 года и гражданской войной.

Уроки 1914–1922 годов для современной оценки геополитики в кавказском векторе

В завершение Амбарцумян говорит о практической ценности исторического опыта. Сегодня, как отмечает она, обсуждается идея «отказа» России от Южного Кавказа как сферы внешнеполитических усилий.

Однако, по ее мнению, регион не перестанет граничить с Северным Кавказом, а значит останется в сфере российских интересов. Пренебрежение Южным Кавказом, предупреждает ученый, может сказаться на положении в СКФО.

Опыт 1914–1922 годов, подчеркивает Амбарцумян, полезен прежде всего для понимания того, насколько современные российско-кавказские отношения исторически обусловлены и какие процессы переживает Южный Кавказ сегодня.