Раздел:   Авторский блог / Илья Коржов / Литературное творчество

ВЕК ОДИНОЧЕСТВА 1 часть (я ни кто, и звать меня ни как…)
ВЕК ОДИНОЧЕСТВА 1 часть (я ни кто, и звать меня ни как…)

Место действия г. Санкт – Петербург.
Воспоминания Кочеток Любовь Марковны.
Я родилась 10 января 1927г. и родом из Каменец – Подольского района Хмельницкой области, западные мы. Оттуда же и родители. Только мать моя Кривун Анна Степановна 1904г.р. с одного, а отец Кочеток Марк Иванович 1901г.р. с другого села, он родился в слободе. В Хмельницкой области Украины.
Я даже сейчас вижу наше село и дом наш. И озеро где рыбу разводил колхоз, и мост. Как корову пасла, в семь лет сейчас я вижу это в глазах, а спроси, что вчера делала, уже не скажу. Так вот в 1933г. мы от туда переехали в Конецполь, так что дедушки и бабашки материны я их не знаю, по-моему, отец, что-то был такой разговор, что вовремя 1917г. будто бы уехал в Америку. От туда до 30-х годов помогал. А мать воспитывала уже в советское время двух дочерей Анну и ещё была девочка, имя не помню, говорили, парализована была в молодости. Во время войны 1914 – 1917гг. она была девушкой 18 – лет, познакомилась военным австрийцем, была любовь, пока не кончилась война. Окончилась война, и он её оставил. Она не смогла такого пережить и заболела. Не с кем не разговаривала, плакала и тосковала, пока ноги и не отнялись. Так прожила она лет восемь, десять и умерла. Я там была в Кушнировке, оттуда мама моя родом, но у кого из головы выпало, это ж мне было около 5 лет, и сейчас у меня нет о ней представления, я забыла, какая она была. А вот прабабушку помню, у которой и жила отцова мать помню, а прадеда нет, она была худенькая щупленькая не большого росточка, как пальчик ещё бегала. Бабушка в поле родит, положит в подол и домой принесёт. Вот какие были люди не то, что сейчас хилые, 16 человек родила, конечно, не все выжили, только 8 или 9 человек. Дед наш Иван был не очень хороший, любил ходить в кабак («шинок» по-украински) Жене любил говорить: - Робы, робы Мария за это я куплю тебе бунду (в переводе «Работай, работай Мария за это я тебе куплю платок»). Брат Владимир копия дед Иван. Мария бабуля напротив, была труженицей, и добрейшей души человеком.
Мной занимались отцовы родители, много рассказывали, что всего так сразу и не вспомнить. С 1907 по 1917г. земли у людей было вдоволь, все разжились, если бы не организовали бы колхоз наша б Россия жила б роскошно. Так же были бы капиталисты, и жили б как живет Америка, а все это сделала вот эта революция, простой народ, тогда жил не особо важно, но всё равно лучше жили! У каждого своя земля, каждая семья обрабатывала, строились дома, создавались новые семьи, и это всё до революции. Кто не ленился тот и жил в достатке вплоть до 1927г.
В 1907г. землю раздали, которой было много у помещиков. Потом ещё прибавили людям земли, за эти 10 лет до чего народ ужился, стали обрабатывать, жить и процветать. До начала смуты 1917 года и люди уже, где шли на работу, где не шли. Кто не пропивал у того и всё было скота полно, у нас семья была большая, при большая, у нас было 5 хлопцев отец Марк, дядьки Николай, Станислав, Иван, Илья и 4 сестры Зина, Елизавета, Агафья и Мария. У сестер, тоже было помногу, детей.
А в 1927 – 1928 году тут началось, все в колхозы землю позабирали, всё отобрали только возле дома, какой был участочек и всё. Хотя по началу не чего уходили, организовывались, дружно работали, для себя лозунги агитация. Отец с матерью напротив родительского дома построили дом. Дом у рукотворного озера, где запускали воду, и ловили рыбу. Спустят воду, идешь по грязи в сапогах, а рыба прямо сама, прыгает в руки, бери, сколько хочешь. Дальше дорога через мост к центру села, где дом богачей, собирались сходки, а по другую сторону поля.
Тётка Пелагея тоже родила много 7 или восемь ребят. А в стороне, где болотистое место выстроила ещё один дом отцова сестра и тоже у неё много ребятишек 7 или 8 это мои двоюродные братья сейчас живут на Донбассе их там много.
А в 1933г. разругался отец с сёстрами, чего-то не поделили, не хочу здесь жить уеду в Одесскую область. Тут же 4 сестры было, одна уже уехала на Донбасс самая старшая Елизавета. В Одесской области засуха голод вымерло всё население, пустуют целые деревни. Нас перевозили бесплатно, мы как вербовщики были не то что бы сами по себе, а завербованные. Разрешалось всё брать, поросят маленьких, скот, картошку, сколько увезёшь, всё, что у тебя есть. Грузовые вагоны специально давали половина состава жилого, где мы ехали, а половина для животных и для продуктов. На станциях разрешалось выходить.
Переехали в Конецполь, дом нам тут дали хороший, огород, чуть ли ни целый гектар ближе к Кодыме камыш, трава озерная, косить можно было для коровы к низу, когда спускаешься, сад огромный вишни, абрикосы, очень хороший дом был, очень. Он мне и сейчас часто снится. А пожили год, голод нечего нет, хаты все пустуют комаров полно, вот и малярия затрясла родителей, отец весь ходил летом в шубе, и мать заболела и нас трое Мария была в коляске и грязных пелёнках, я и Вовка. Тут отец говорит, едим домой обратно, я тут больше не могу жить.
Бросили всё, это нам же бесплатно дали мы же переселенцы бросили всё, собрали вещички, а какие вещички всё ж раскидывается, не чего уже не было, кучу общую собрали, приехали. А наш дом отдали, если нам тут дали, то тот забрали, в наш дом заселили жильцов и мы остались не причем, нам негде жить, трое детей отец и мать пять человек. У бабушки пожили немного и все, куда хочешь туда и иди. У бабушки жили две сестры не замужние, а одна уже уехала на Донбасс сын еще есть куда деваться хата, то одна нету там нечего, и не прописывают, сняли с учёта, с колхоза, так что поезжайте обратно, вы здесь нежилец вашего здесь уже нечего нету, на вас государство истратило большие деньги.
И мы остались на бобах, собираемся уже нечего собирать, всё растратили, туда сюда и едим уже своим путем и приезжаем, а это жилье нам уже не дают нами оставленный дом заняли, и здесь нет места нам. До чего можно докатиться, головой своей пустой, а жили бы там, в прекрасном месте вода рядом огород хороший для полива пришел, зачерпнул и поливай, нет молодость дурная шальная. И здесь нет места, и тут дом занят, что делать хорошо Забияки там жили с нами вместе приехали раз и остались там. Это наш отец был такой умный. У них поселились, отделили нам половину хаты. Отец сразу пошел работать по людям, потом отец с матерью пошли работать, в колхоз, детей в садик определили, я пошла в школу. Отец покрывал крыши, подзаработал немножко денег, и купили свою небольшую глиняную хату. Где не было крытой крыши. Отец, простой колхозник, мог починить крышу, да и по столярному делу, что-то для себя всегда мог сделать, никого не нанимал и чужим людям помогал. Купили эту развалюху, крышу покрыли, из камыша, нарезанного на Кодыме, ну и вот стали жить участок соток пятьдесят огорода. Поставили забор, дом привели в порядок, обжили. Мне нравилось учиться, я мечтала стать учительницей и знать так же много как знала моя первая учительница. Больше всего из предметов любила географию, искать по карте страны, и открывать что-то новое. Отцова мать моя бабушка в последний раз к нам приезжала в 1939 году, с отцовой сестрой Елизаветой (1902-1999). И нас крестили сразу троих Володьку, меня и Марию. Деда Ивана уже не было в живых. Две тетки поселились на Донбассе. В 1941г. родился Ванюшка, назвали в честь деда.
Жить бы – не тужить, да началась война. Ему было несколько месяцев, когда отец ушел на войну. И осталась я одна за старшую.
Мать работала, а я на хозяйстве. Да и за маленьким нужен был глаз, да глаз только вот не уберегла его, он с печки упал, прям в кипяток и сварился.
Началась война, мобилизация проходила спешно, и началось отступление.
…Оставленная войсками Красной Армии 16 октября 1941 г., Одесса - была тут же занята румынами и провозглашена столицей "Транснистрии".
Трансни́стрия (рум. Transnistria), или Заднестро́вье — зона ру-мынской оккупации на территории СССР в ходе Второй мировой вой-ны.
Транснистрия была образована в соответствии с немецко-румынским договором, подписанным в Бендерах 30 августа 1941. По этому договору территория между Южным Бугом и Днестром, включающая части Винницкой, Одесской, Николаевской областей Украины и левобережную часть Молдавии, переходила под юрисдикцию и управление Румынии.
На основании этого договора правивший в Румынии в 1940—1944 диктатор Ион Антонеску издал декрет № 1 об образовании румынской провинции Транснистрия со столицей в городе Тирасполь (в середине октября 1941 года, после оккупации Одессы, столица была перенесена туда).
Граница Транснистрии проходила на юге по побережью Чёрного моря между устьями рек Днестр и Южный Буг, на западе — по реке Днестр от устья до впадения в Днестр левого притока речки Лядова, на востоке — по реке Южный Буг от устья до впадения в Южный Буг правого притока речки Ров, на севере — по речкам Лядова и Ров до их истоков в Барском районе Винницкой области.
В состав «Транснистрии» вошли Приднестровье, а также Одесская область, южные районы Винницкой области и западные районы Николаевской области Украины. Центром губернаторства сначала был объявлен Тирасполь, а с 17 октября 1941 года – Одесса.
Все руководящие посты в оккупационной администрации занимали прибывшие из Румынии военные и гражданские чиновники. Их усилиями в Приднестровье (как и территории других временно захваченных фашистами республик СССР) был установлен режим жестокой военно-полицейской диктатуры. Главным признаком этой диктатуры стал террор в отношении советского населения. В республике были созданы концентрационные лагеря для коммунистов, евреев, цыган и советских военнопленных. Практически с самого начала оккупации начались массовые расстрелы.
С планами румынизации края была связана и культурная политика фашистских властей (если вообще можно говорить о таковой). В Тирасполе были закрыты театры, подавляющее большинство библиотек, все без исключения высшие учебные заведения. Во всем Приднестровье к началу 1942 года осталось всего лишь несколько средних школ. Обучение в них шло, естественно, только на румынском языке. Использование русского языка было запрещено – и в образовании, и в торговле, и в делопроизводстве.
Все это происходило на фоне откровенного ограбления края – ограбления, напыщенно именовавшегося «экономической политикой». Основной упор делался на вывоз из Бессарабии и Приднестровья сельскохозяйственных продуктов. В Германию и Румынию постоянно отправлялись вагоны с зерном, подсолнечником и табаком. К концу 1942 года оккупанты реквизировали у населения для отправки фашистским армиям сотни тысяч голов скота и птицы…
А тут и немцы пришли, нам поменяли деньги на марки по 60 руб. за 1 марку, и надо было успеть поменять в течение двух дней, чтобы потом не отдать по 100 руб. за 1 марку. Простое население не обежали, если это только были не партизаны. По Буг стояли румыны, а по другую сторону немцы нас они между собой разделили. Была между ними пограничная зона, через которую мы не могли уже проходить. Мост в Первомайск и сам город были румынскими. Но когда отступали, мы повидали всех и немцев, и итальянцев, каких только национальностей не было, а румыны были, как цыгане против нас нечего не имели колхоз, работал, они хлеб забирали, но не весь мы жили хорошо, было, полный несёшь с колхоза мешок, охранник даже не посмотрит, что ты там несёшь. В войну мы жили хорошо, соли только да сахара не было. Война всё же шла, бывало, понесёшь кукурузы, пол мешка в город может, и поменяешь на пол литровую баночку соли. И сахару не было, но без него можно было обойтись, а вот без соли не как. Всё с колхоза носили, жизнь не останавливалась. Где работаешь от туда и принесёшь. Что везёшь то и жуёшь. В войну мы голода не знали. В Германию румыны нас не брали. На немецкой стороне то же не голодовали. Хотя и брали, но не всех поголовно, как это приписывают. Конечно, кто был в лесах, кто нарочно вредил тот и получал. Коммунистов, партизан забирали, а мирное население они не трогали, если на них только с вилами не кидались. Хотя могли и взять, я же была уже подросток. Главное мы были сыты, а это основное. Если ты не голоден то и работать можно, и что-то, где-то достать, а когда ты голоден не какой ум в голове не работает только инстинкт, где б поесть... Отступали немцы, румыны у нас коровы не взяли, как посмотрят, что нас пять человек «Die Kinder, die Kinder wieviel Kinder» - сколько детей не отбирали, пришли наши корову ночью забрали. Наш дом стоял огородом к центральной Кривоозёрской дороге. Когда отступали, шли по этой дороге, когда наступали тоже. Немцы при отступлении кидали всё, и сапоги, и одеяла. А когда ночью проходили наши войска, то утром мы не обнаружили коровы, увели её свои же. Убили и сожрали, а нас молоко спасало можно было продать или обменять на тот же хлеб, или соль. Пришла похоронка, что пропал без вести, вот мам получила на нас 72 рубля, на 5 детей вот так жили. Потом через год или два точно не помню, пришло письмо с Ростовской области станица Егорлыкская от учительницы. Она нам написала, что наш отец был убит у мельницы где-то там у них.
Но уж после войны, когда наши пришли. А поля были завалены танками машинами. Вся Россия была голодная, хлеб то отбирали. За палочки работали, а в конце года если урожай уродим то, что ни будь, дадут материал, или на прикормку скотины, и ходи в чём хочешь.
Не урожай 1946г. так вообще ничего не было. Вот тут-то мы хлебнули горя, а на войну не жалуюсь, были сыты, кто работал и не пропивал. Володька брат мой и Юля перебрались к отцовым сёстрам, так как матери было очень тяжело. Начали там работать, потом сами строились. А потом там так и остались жить на всегда, сейчас там сестра Юля и живёт. Володька та жил, пока вся семья вымерла, а всё пьянства, ещё б жили, Володька то моложе меня. Шахтёром работал, а начел пить, вести не правильный образ жизни. Марию они замучили все, троя, начали пить начали гулять. А матери, то, какого смотреть на это всё и вот вся семья вымерла, а ещё бы могли жить. Мария моложе меня тоже на лет 3-4 Володька на два три года он 1929, но в конце года так можно считать на три. Всё ж вывозилось в Ленинград в Москву. Их надо было кормить, так же как и сейчас, всего вдоволь. Им тут льготы большим городам, а всё это у колхозов отнимали, и село всегда страдало. Село только в начале 50-х стало лучше жить. Земли можно было брать, сколько хочешь. Нас огород больше кормил, кукуруза своя, сеяли рожь даже, картошка, а с колхозов на корм скоту давали. Хлеб свой пекли, в основном на кукурузе и жили. Каша лепёшки жить можно. В 1953 году купили корову, стали девчонки больше зарабатывать. Я в совхозе работала с 1949г. Молочной промышленности в Первомайске. В 1951г. выдали профсоюзный билет. Лет пять после войны был сплошной голод, и сплошное недоразумение коровы нету, хозяина нет.
Там же в совхозе познакомилась с Федорой Сергеевной (далее т. Феня) она скрывалась и была судима у себя там, в Мордовии за мешок пшеницы. И сумела удрать, на Украину, ей подруга ночью по блату открыла камеру предварительного заключения, и она удрала, и нечего, и не кому там не досталось, она скрывалась в Каменной балке, устроилась в совхоз от мясокомбината, а я уже работала в совхозе с 1949г. Работали вместе, подружились, она к нам приходила несколько раз в гости. Скучно ж ей было. Потом стала говорить, что у неё в Ленинграде родного брата жена живёт и к себе завёт. Тётя Наташа, Фенин брат погиб, Наташа вышла замуж за другова, построили дом на двоих, в котором жила и тетка, что их приютила, и которая приехала туда в 1917г. Той тётки в своё время помогла с жильём одинокая старушка. А Наталья пообещала Фениному брату, что не бросит в беде его сестру. Вот она и звала её в своих письмах. У неё от Фениного брата была дочь Тая. Писала, что работы много, а жильё будет, и Феня сказала, что тут сидеть нечего. И уговорила меня уехать из Украины. Мы же в совхозе получали 70 – 80 рублей и капались в земле тяжёлый труд. Тогда Феня, пришла к матери и спросила у неё разрешение, меня забрать, мать сказала «Хоть все уезжайте, надоели уже…» все девки разутые, голодные.
В марте 1953г. я уехала с Феней в Ленинград. Хотелось жить, а не существовать.
Сначала ходили окна мыть. У нас же не копейки не было, а Наташа работала при столовой. В Железнодорожном техникуме на Петроградской стороне по соседству с Татарской мечетью. А на Кировском проспекте строились дома для начальства, и хорошо платили. Первое время мы доедали то, что оставалось в столовой, кусочки хлеба, компот. Так и подзаработали, чтоб нас не т. Наташа кормила. Потом Феня устроилась в совхоз, через, два – три месяца, сначала работу долго не получалось найти не организованным порядком прибыли и везде сплошной отказ. Самовольно прибыли, значит, мы не люди нас не где не прописывают. Меня т. Наташа устроила на стройку, в одном тресте вдруг дали разрешение на прописку 40 человек приезжих, пришла, а от туда направили к высшему начальству на Дворцовую площадь за разрешением, и посоветовали сказать, что все погибли на фронте и нет родных. Чтобы дали разрешение на устройство в строительный трест. В тресте дали справку о том, что им требуется рабочий. Что ж пришлось и соврать. А кто без греха… и пришлось от родни отказаться, а куда было деваться! Мол, я приехала к своей тётки, расплакалась. Показала со стройки разрешение. Вот так и дали мне первое общежитие на Кировских островах. Двух этажный послевоенный барак и вот там прописали, где и проживала до 1961г. В моём первом жилье было несколько человек сразу, не все выдерживали такие условия. Когда кто–то из девчат приводил на ночь парней и устраивал личную жизнь, или ещё находилось пару причин для возвращения. Но моя цель была одна, желанье свободы, и лучшей жизни вот что двигало мной. А однажды была свидетельницей того, как на моих глазах токам убило человека, замкнул прибор и он в момент превратился в уголь. Я испытала страшный ужас от чего и по сей день не могу без страха пользоваться электрическими приборами. Всё бытовое в себе несёт такую опасность, что приходится отказываться от утюга, холодильника, хотя на их отсутствие не жалуюсь, можно обойтись. Наш трест, строил для своих рабочих совместно с другими трестами жильё. Чтоб всем дать, кто нуждается. Все теперь говорят, клетушка, а когда я её получала то и ей была рада, мне одной много не надо. А за эти годы, где только наш трест не строил даже в Сестрарецке, восстанавливали старый санаторий, основные корпуса были уже частично восстановлены. А мы занимались отделочными работами на бассейне, который был частично разрушен. Отдирая старую плитку, всё вычищали и стелили новую. Вода тогда питьевая была чище, чем сейчас и не кто не боялся, прямо с трубы можно было пить.
Как-то Феня вздумала заняться одним делом, так как была возможность подзаработать на реализации тёплых вещей, только не здесь, а где не будь… И поехала она в середине 50-х на Украину, обратилась к деду твоему Владимиру, в надежде на помощь, а он ей посоветовал с этим в Сибирь поехать, так как там это будут брать охотнее, чем здесь. Да и получают там по более…Чем её и обидел, в Сибирь её послал пусть сам туда и едет. Бедная Мария, достался ей этот Кацап. Феня рассказывала, что он гонял её, досталось сёстрёнке не видела она счастья в жизни.
У Фени тоже хороша была племянница, польта, что она привезла, были ношенными, но не сильно, это потом выяснилось, скупой была Тайка. Да всё норовила обмануть, мне помнится тоже что-то подсунула как за первый сорт, а когда на работе обсмеяли, я в слезах к Фени. Но она меня поняла, Тайку отругала, она тоже пострадала, её так стало не ловко за своё посреднечество.
Когда дождалась эту клетушку, 8 метров, через год ушла. Всё ж вручную носили. Шкаф мне отдала Феня, кровать, что напротив него под заказ сделал сосед с верху, с миру по нитки и обставилась, купила телевизор, и радиолу с пластинками на верху, взяла ковёр немецкий с природой, а над ним повесила свой портрет с доски почета, когда работала на стройке.
Как только получила свои кровью и потом заработанные метры стали осаждать родственнички, с весны начинался сезон и осенью завершался. Не квартира становилась, а проходной двор. Кого тут только не было ладно, когда по отдельности, но семьями на восемь метров я просто оставляла им ключи и сбегала в Володарку помогала Фени воспитывать Нину её дочь, но она всегда была сама по себе, а потом внука Серёжу, я же его крёстная.
Больше всего удивляло, как им хватало ума давать мой адрес чужим, которым расписывали, словно у меня тут хоромы. Я тут причем, что эти люди были каму-то нужны.
А в 1965г. мы были с Юлей и Володей на братской могиле нашего отца в станице Егорлыкской, когда всех переносили и отцов прах перенесли в братскую могилу и прах перенесли. Но я фамилии отца не нашла.
1 сентября 1968г. побывала в Германии 2 недели.
В 1970г. попала в больницу у Фени в погребу достала варенье какое-то старое съела с верху немного и отравилась, да так, что думала и помру. Не чего есть не могла, постоянно тошнило, не переставая, приходило начальство, проведывать бригадир и это настроение поднимало. Приходили уже прощаться у неё, наверное, рак рас кровью рвёт. А я жива и здравствую! Сразу определили путёвку в санаторий в Сестрорецки, который мы восстанавливали. Там я целый месяц пролечилась, после больницы.
Но как видишь, жива и уж тех, кто говорил такое давно нет. С Витей Фениным сыном ходила на футбол, на Кировском стадионе, куда бы я не ехала, кто-то из её детей ехал со мной, а потом я с Сережей ездила на море, на Украину, помогала Фени всем, чем могла.
В партию не вступала, при этом была ударник коммунистического труда. Хоть и беспартийная, а ударник. Ветеран труда, вот как труд был в почете. И не принципиально важен тот факт партиец или нет, а важен результат твоего труда. И награждена в 70-г меда-лью за доблестный труд в честь 100-я со дня рождения В. И. Ленина.
От президиума верховного совета СССР правительственная юбилейная медаль за доблестный труд. Тут уже лично без бригады. Я была машинист, а напарница на заправки где заправляются зерном и мы считались вдвоём на этой машине. Я была как старшая. А числились как бригада. Выдано бригаде, но медаль у меня, а ей только корочку дали. За примерное поведение на работе и в быту. Наблюдали, награждали, лишали чего – то если развелся, значит в быту плохой.
Много было почётных грамот, вот как ценился наш труд. В честь 70-тия Великой октябрьской социалистической революции. И за долголетний и добросовестный труд в ОВО при УВД Василеостровского райисполкома. Когда в 1977 работала контролёром ВОХР-3.
Много очень ездила, была в Германии, видела «Бухенвальд», только бункер Гитлера не видела, он был в другой части Берлина. Привезла от туда много книжек, но потом я их по раздавала.
20 октября 1983г. Пошлю Оли на Кавказ ксерокопию гороскопа. Проверила на себе всё истинная правда. Знак зодиака козерог, целеустремленная, есть скрытость, и застенчивость. Сходство с характером, тельцом и девой. Любовь и дружба с рыбами и скорпионами. Отсутствие взаимопонимания с весами и овнами. Брак рекомендуем со скорпионом и стрельцом, символ земля, планета Сатурн, камень гранат, талисман чёрный кот.
Хотела сначала отдать Вере Н. но вскоре передумала.
Однажды по горячей путёвке от профсоюза путешествовала на «Добрыне Никитиче», это его старое название, а в момент круиза он назывался «Володарский» Волжского пароходства. По Волге с 23 июня по 30 июня 1984г. а на путеводителях всегда писала свои впечатления, чтобы была память, и тут написала, очень понравилось. Как прекрасен рассвет и закат когда плывешь.
На Волге погода потеплела, и мы в первый же день обедали на носу парохода на воздухе. До сих пор помню вкус хлеба и весенних огурцов. Замечали ли вы, что еда на воздухе имеет другой вкус? Гораздо лучший.
Буксиры тянули канатами караваны барок. Сплавляли лес плотами. Вечером ярко горели костры, на которых плотогоны готовили пищу и у которых сушили выстиранную одежду. Русские крестьяне при всей своей бедности были очень опрятны. Волга была наполнена звуками. Гудели, приветствуя друг друга, пароходы. Капитаны кричали в рупоры, иногда — просто чтобы передать новости. Грузчики пели.
На пароходе имелись парикмахерская, помещение для фотографов – любителей, ванны и др.
В годы советской власти были одними из лучших судов на Волге – выходили на воду каждую навигацию, перевыполняли планы в годы первых пятилеток, работали в тяжелые военные годы.
И после войны два парохода, как два брата, перевозили по Волге грузы и пассажиров. Популярность «Володарского» не раз приводила его на киноэкран: пароход участвовал в фильмах «Хождение по мукам», «Васса», «Очарованный странник», под названием «Ласточка» в съемках фильма «Жестокий романс».
Долгой и интересной была судьба этого парохода но… «Володарский» был в строю до 1990 года, а позже отправлен на металлолом. В моей памяти этот легендарные пароход останется, так же как и в работах фотохудожников, на страницах исторических книг, и в кинофильмах…
Там я познакомилась с одним очень интересным профессором, очень образованным, и понимающим человеком. Это было серьёзно для меня, но Феня по приезду отговорила с ним продолжать отношения. Сказала, зачем нам такой нужен ведь у него был единственный недостаток, он был женат и не скрывал этого.
В 1990г. я кончила работать. Почти всё время загородом у т. Фени. Ей сделали операцию на глаза. Работать ничего нельзя особенно нагибаться, вот я на хозяйстве, дрова, вода, печь готовка еды всё легло на меня, а здоровье не важное, но жить надо. У дяди Володи, моего брата, умерла жена Мария и сын Саша одновременно. Очень жаль Владимира. Теперь остался он с меньшим сыном Вовкой. А он непутёвый любит выпить. Вот так что горе не одно ходит.
Серёжа, Нинин сын купил себе какую-то не нашенскую машину, микроавтобус и летом мы с его семьёй и Феней ездили в Мордовию к ним на родину. И Прибалтику за продуктами у нас совсем тяжко стало с обеспечением. У Сережи обычная советская семья две дочери, сам он сразу после армии пошел работать в милицию, в ГАИ на Выборгском шоссе. Жена его, то есть Нинина невестка очень строптивая женщина, её отец работал первым секретарём обкома в Ленинграде. Жили они, а сейчас и Серёжа с женой живут на Московском проспекте. У них неподалеку от нас была дача, где они семьёй летом и проводили время. В начале перестройки было тяжело, потом Сережа стал хорошо зарабатывать, у них на даче было полно всяких коробок с техникой и прочей ерундой. Жена работает ювелиром, но меня не воспринимает, я же для неё чужая тётка, подруга Сережиной бабушки. Я всех их воспитывала и нянчилась с ними, а они…
молодец, очень много работает, и в праздники нет покою. Всё нет времени воду провести нам с бабушкой, мы их обеспечиваем заготовками на зиму, а невестка говорит: - мы такое не едим.
Жизнь меня сводила с разными людьми, но не одного нормального не попадалось, все какие-то требовательный, я же не дом работница, Я - ЖЕНЩИНА.
Да жизнь нынче тяжелая. Приходится крутиться по разному. Правда, пенсию не задерживают, но она маленькая только в натяжку на питание с экономией. А если надо чулки, белье, то уже денег не хватит. Я уже не ропщу, только платили бы хоть какую пенсию. Государство всё развалили фабрики, заводы не работают, с чего и с какого брать деньги на нас. А нас так много нахлебников. Но будем надеяться на лучшее. К новому году (97-му) получила от всех письма, даже от Тони с мамой. Сегодня им тоже напишу. Совсем постарела, пошел 71 год. Возраст почтенный. Мне не верится, что столько лет, но это так, и так как есть. Слава богу, что ещё на ногах, будем с т. Феней копать гряды, понемногу всего сажать. Весны у нас пока нет. Сегодня 17 апреля идет снег целый день. Ничего ещё не сажали и не сеяли. Наверно так богу угодно. Кажется, мир сошел с ума столько свету и огня вокруг. Рекламы не нужные на каждом шагу. Так и зовут, отдай свои деньги нам.
собирать бумажки для приватизации. Я этого не понимаю, зачем всё так людям усложнили. Феня меня долго и настойчива, убеждала в том, что сейчас это необходимо. Если не приватизировать, то всё останется государству. А если похлопотать, несколько месяцев, то можно ещё и каму-то помочь, оставив эту клетушку.
А сегодня 14 декабря 1999 года пишу, а рука не слушается, болит особенно правая, по телику смотрю эту Чечню проклятую и очень переживаю. И у нас не поймёшь, что творится в Ленинграде и в Москве. Не знаю, как дальше будем жить. А пока на ногах и, слава Богу. Ходила в церковь 19 сентября бабули Анне день кончины поминала наших всех родных. Список пополняется. Умерла Люба у т. Клавы. Умерла тётя Лиза на Донбассе последняя сестра отца Марка. Прожила долгую жизнь больше 90 лет царство небесное ей мы с т. Феней вырастили хороший урожай. Помог Бог и солнышко. Лето было сухое, боялись, что урожая картошки, овощей не будит. Но получилось всё наоборот. Особенно уродилась картошка крупная, рассыпчатая как никогда.
30 июня не стало Федоры Сергеевны, моего самого близкого человека, она мне заменила старшую сестру, которой у меня не когда и не было. Она мне стала ближе, чем сёстры. На кладбище я так сильно плакала, что Сережина жена меня осудила, мол, позорит нас тут, а они не кто и слезинки не проронили.
После такой потери я долго и сильно болела. Тоскую об ней, не с кем открыто поговорить, кто бы смог меня понять так как она. Что же и как я буду без моей верной подруги и советчицы.
Оля с Киева всё ждёт помощи как всегда. А живут в пригороде, огород у воды около гектара. Их пятеро, мама, отец пьяница, муж Юра очень хороший и Аннушка их дочка 8 лет. Оля на группе получает пенсию, родители оба получают хорошие пенсии, им сейчас добавили. Юра работает на железной дороге, говорил мне, что хорошо зарабатывает. Всем парадом дома командуем Оля. Продукты у них на много дешевле, а ей, всё мало четыре получки в один котёл не как не влезут. Жадность большая болезнь, а главное она меня спрашивает в письмах про Юлю, Колю и Владимира. Я старуха живу на краю света и всё знаю, а она по соседству и ещё меня спрашивает. Кто кого должен спрашивать. Расстраиваюсь и плачу вечерами. Ольга заделалась новой русской. Хвастается, что обложила дом кирпичом, поставила высокую железную ограду. Ребят во двор играть не пускает. Когда они приезжали, просила её съездить к Юли с Колей, узнать, как там себя Владимир чувствует и написать мне, а она меня спрашивает. А Юля её столько добра сделала, один лишь Бог знает. Это я одну лишь часть знаю, на свадьбу пуховое одеяло двуспальное и ковёр большой, а разного добра в дом ни счесть. Бог с ней может быть, когда ни будь до неё дойдёт её жадность и серость.
Сегодня 12 октября 2000г. идёт снег, но берёзки ещё не сбросили листву и стоят зелёные под снегом, словно в сказке.
Мне очень жаль Марию и Тоню, кто мог подумать, что так всё изменится, хорошо, что Илюша там побывал и может оценить их жизнь и свою. Юля прислала письмо, что Владимиры оба лежат больные от своей водки. Грязь в доме и сами грязные. Я благодарна Путину и правительству, за то, что вспомнили о нас, за последние десять лет, и увеличили пенсии на десять процентов. У меня 900 рублей только на питание и хватает, а тряпок не сносить старых. Но всё равно полно нищих стариков. Но это уже чужая беда, что дети пьют и наркоманят, и целые семьи живут за счет пенсионеров. И начинает складываться такое впечатление, что народ наш вырождается.
Май 2001года пишу письма всем своим. Пока на ногах и, слава богу, но сон плохой. Добавили пенсии 60 рублей смех и только, лишь тем добавили хорошо, кто воевал или был блокадником по 2 тысячи рублей, а тем, кто в тылу и в оккупации необходимо предоставить справки о том, что ты работал на заводе или в колхозе. Вот только кто даст справку оккупированной территории. На пасху была на кладбище Сережа возил до Фени, кладбище в лесу, сосна, ель, свежей воздух и желтый, желтый песок, и бело от белых подснежников. В июне думаю сделать ремонт комнаты.
На майские праздники я была на братских могилах Ленинграда, положила цветы, конфеты, печенье, помянула отца и его братьев погибших в войне 1941 – 1945гг.
Весь май холодно. Посадила и посеяла у Нины в огороде лук, морковь, гладиолусы. Всё взошло, но не растёт, из – за холодов, к Нине езжу, раз в месяц не хочется людям, под ногами, мешаться.
Природа повсеместно преподносит сюрпризы по всему земно-му шару, одни неприятности и люди остаются без жилья, воды, теп-ла, голодные.
Теперь молодежь никудышная грубая, самолюбивая и наглая. Тоня конечно в 28 лет не чего лучше не могла придумать, чем ро-дить в наше тяжелое время. Не лежит у меня к ней душа, а Маню жалко. В Тонином возрасте я уже в Ленинграде жила, себе во всём отказывала, маме, сёстрам, племянникам помогала. А она что учу-дила…
30 июня отмечали годовщину Фени.
Весь июль, половина августа высокая температура никогда не было у нас ночью +220 – 240 тепла, а днём +300 – 350 и сырость дожди почти каждый день, цветы на день снимаю с окна, а то вянут и листья горят.
Сделала ремонт в комнате в течение одного дня. Наняла ребят с подъезда, они замазали все дырки, поклеили обои, а обошлось всё в 600 рублей. Правда, на общей площадке не делаю, мне это не под силам. Окна освежила белой краской, а входную коричневой. Загород езжу через неделю. Сережина жена со своей мамой возят гладиолусы сдавать на продажу, большие, а мои маленькие я на кладбище нашу.
Получаю от Юли письма закапанные слезами, два инвалида на её руках. Владимир от выпивки почти ослеп, а значит, нужен уход, это до моего ума не доходит.
Лучше стала спать, таблеток не каких не принимаю. Свежей воздух и хорошее питание вот моё лекарство.
ещё один год прошел, вышлю сегодня сёстрам по 500 рублей.
14 января 2002г. написала всем письма к новому году. Смотрю по каналу Россия передачу «Аншлаг» и думаю интересно смотреть на то, сколько собралось молодых и старых придурков. Работать не хотят вот и придумывают всякие небылицы. Каждому своё. Лично я вот всем по немножку помогаю, как раньше и сейчас. Клавин сын Василий в 1992г. приезжал, золотые часы отдала, всем царские подарки делаю. А основное, что сама ни в чём не нуждаюсь. Зимы дурные пошли кругом лужи как летом +20С.
На свои письма получила ответы; от Олюшки с Кавказа, Оли с Киева - Клавиной дочки, от Юли. Василий Клавин сын, военный в Хабаровске, не разу не писал, и тот письмо прислал, теперь надумал. Наверно собрался приехать, но я им отказала. Олю с Киева пригласила, не знаю, приедет ли, у меня для неё накопилось много ненужных тряпок. По ночам болят ноги и плохой сон. К Нины езжу в месяц раз, когда два. Приглашает у ней жить, как дома. Но мне моя клетушка дороже, ни кто не видит, ни кто не бродит.
Сейчас армия, не армия, а тюрьма. От Мани и Тони нет ни писем не фото, но я не обижаюсь я им тоже не пишу. Оля с Киева пишет что на группе, только не пишет по какому диагнозу у неё инвалидность. Основное, что здоровы Клава с Иваном. Клава моложе меня на десять лет, только толстая центнер целый весит
Я пока живу здорова. Загород езжу редко, там Серёжа со своей семьёй летом, а зимой Нина. Не хочу под ногами мешаться. Во сне начала храпеть и от собственного храпа просыпаться, чего раньше не было.
Сегодня 30 июня два года как нет Фени.
Странно как богачи не понимают того, что всё у них благодаря простым людям, сельские, городские. В Чечне продолжают гибнуть простые парни нашей страны. А я прожила всю жизнь и не была в долгу перед ней. Для меня это тяжесть.
Тут ещё Жанна с Конецполь, дала адрес мой Забияка Марии внуку, он приехал, не застал меня дома, я же загородом, оставил телефон, мол, тётя Люба перезвони. Но так как у меня телефона нет, я попросила приятельницу ему перезвонить. Он сказал, что Жанна передавала привет, и просила, чтобы я ей написала. Но я поняла другое, он хотел у меня остановится. Ей в письме всё по порядку изложила и просила не давать мой адрес никому, не ответа, не привета от неё не получила. Значит, я была права.
5-6 сентября, погода испортилась, дымом окутало весь город, в Гаване даже кораблей не видно. За 50 лет моей жизни в городе такого не было.
У Нины в огороде выкопала картошку, огурцов собрала немного, помидоров поменьше, но есть. По телевизору нечего смотреть одни праздники и пьянка отдыхает страна без конца новый год еду встречать загород к Нине с Сережей.
января 2003г. получила письмо от Юли брат Владимир умер 24 ноября. Новый год встречала одна, передали большие морозы, и я загород не поехала. В новогоднюю ночь было -280, а уже 9 января началась вроде оттепель, но сегодня -260. Мороз решил нас заморозить, но мы не сдадимся, всё будет в порядке и без происшествий. Тоня что-то поздновато опомнилась, что решила поздравить с днём рождением, мне до их поздравлений всё равно.
24 февраля, на этом свете мне уже не чего не надо, кроме пен-сии и здоровья. У нас в городе духота, полно народу, иностранцы везде лазают. У Нины с Серёжей была два раза на рождество и 8-ое марта. Тяжелее мне стало туда добираться. Сережа где-то в декабре был у меня. Заехал на машине привёз мешок картошки и закруток разных. Я же их не потребляю. Но спасибо им. Очень переживаю за то, что где-то война мне ж самой довелось это пережить.
19 апреля, задумала ремонт общего пользования. Попросила через приятельницу снова тех же ребят что уже помогали мне отремонтировать мою комнату.
20 апреля, побелили, замазали все щели.
21 апреля, оклеили коридор, а всё остальное буду делать сама. Душа не терпит, глаза не смотрят на эту грязь. А моим жильцам не чего не надо, их только бутылка интересует. Загородом ещё нечего не сеяла. На Пасху поеду, переночую и на второй день, если будет тепло, будем с Ниной сажать гладиолусы.
Неожиданно получила письмо от Василия с Хабаровска, напрашивается в гости с семьёй в 4 человека, я отказала мне и одной тут душно.
Май месяц, получила письмо из Казахстана от Марии, где она и ребятишки. И плачу глядя на это, что делает время с нами, нет ей из-за детишек покоя, на старости лет, лежать бы и отдыхать. Хорошо, что Тоня хоть работает какая-то копейка. А я так устала с небольшим ремонтам, что приболела. Сосед по комнате живёт у какой-то падшей дамы, и свою комнату сдаёт. Помыла в комнате окно, малость продуло левое ухо. Надеюсь, всё пройдет.
24 мая было полгода, как нету брата, послала Юли 500 руб. чтоб его помянула. На Пасху была у Нины, отвезла ей свяченых куличей. Я у них запасной работник загородом.
С Ниной случилась неприятность. Ещё в 2002г. сделали операцию рак груди, я там была больше месяца, а в совхозе попросили её подменить шофера, а она же без отказная, не подумала, что ей 62 года, прыгнула с машины и сломала бедровую кость правой ноги. За 25 тыс. удалили кость и поставили железную. Месяц пролежала в больнице, теперь дома на костылях. А я на хозяйстве, кот, собака, большой огород и всё на мне. Сережа работает и каждый день ездит в больницу. А я очень устала, ну не чё начнётся сезон, и я отдохну, уеду в город. А сейчас всё надо копать, сажать, а здоровья нет.
Октябрь. У нас с Ниной не плохой урожай, уродилось всего по чуть-чуть, много огурцов и крупная морковь. Нина уже ходит без палочки, и всё потихоньку делает.
К новому году хочу, Мани и Юли послать по 500 р. Нине уже лучше ездит на велосипеде везде.
Дети конечно хорошо, но всё-таки Тоня преподнесла маме подарочек на старости лет. Получила от них фотографии, вот живи и радуйся.
Помогла загородом вскопать огород, убрать весь урожай, Нине ещё тяжело после операции.
Декабрь. Сейчас, чтобы что-то отправить, нужно столько бланков оформить, и я рада за себя, что ещё могу это сделать. На почте столько немощных старух, что аж сердцу тяжело. Нина со мной связывается через приятельницу, у неё телефон. Буду с ней отмечать.
Сегодня 14 февраля 2004г. Получила письмо и посылку из Ставрополя от Оли самого близкого мне человека. Только она обо мне и беспокоится. Приглашала к себе жить. Я же пока на ногах и слава Богу. Расстраиваюсь за Илюшу, когда он болеет и ходит по врачам.
У Нины всю зиму не была, боюсь чтобы не упасть, где на дороге и не поломать старые кости. А падать есть где. Не помню ещё такого года как этот. Каждый день, то дождь, то дождь со снегом, дворники не успевают убирать везде. Сплошной каток, добро, что у нас все основные магазины и рынок не далеко. Рада, что у Тони ребятишки уже разговаривают. Писем я от них не жду, они мне ни когда и не писали. Сережа Нинин один раз навестил, если будет погода, на 8 марта поеду к Нине.
Я государственный нахлебник ни чего не делаю. Забота моя цветы на окне полить, сготовить, себе покушать, и целыми днями читать. Выписываю газету «Вести» и покупаю вторичные уценённые газеты. Читаю много.
Вспоминаю Ванюшку, которого не уберегла.
20 апреля, посадила у Нины гладиолусы 2 ряда под пленку. А в мае будем сажать картошку. Расцвели нарциссы, погода стоит тёплая, можно сказать жаркая. Ни одного дождя не было, земля с зимы не смыта, это плохо.
10 мая шла на Смоленское кладбище помянуть погибших в годы войны. Вижу, идёт парочка, старик со старушкой, да как то медленно, дай ко думаю, обгоню старичков. Набираю скорость, обгоняю их у развилки, а там щебёнка и песок, я не рассчитала поворот и упала, так шибко, что та чета меня в больницу проводила. У меня нога распухла, меня спрашивают вы от куда, я отвечаю с кладбища. Врачи смеются. Сделали просвет, перелома нет, растянула связки, сказали ходить буду, а бегать, уже нет. Приятельница Женя, приносила продукты, две недели пока я с гипсом была дома. Дома потихоньку сама передвигалась, сейчас в магазин хожу с палочкой. И любуюсь своими цветами на подоконнике.
Июнь месяц, смотрю телевизор, и снова Ставрополье показывают, и снова напасти на Ставрополь, лежу и диву даюсь, лопатами гребут лёд и град. Господь ведать нас всех наказывает.
Во дворе подкармливаю птиц, а ворону покупаю папиросы, он их любит кушать. И он частенько сидит на моём окне, и стучит клювом по карнизу, что его покормили и с ним поговорили.
Получила письма от Тони, Марии, Аннушки и Кости. Тоня работает в школе, преподает химию. Я очень рада за них. От Оли с Киева получила письмо и 2 фото с девочки и Клавы, хвастовства полно. Стоит она у окна, у красивых занавесок, тюль до пола, по бокам кресла мягки, обивка красивая, ковёр на полу. Сама модно, дорого одета. Встретила б и не узнала. Дай ей Бог под старость пожить лучше. Оля была с мужем и девочкой у Юли, пишет, что Коли так же плохо на коляске, не встаёт. Весь дом на Юли, лечит, лечит, а лучше не становится.
Чтобы не взяла, в руки полотенце или свитер, или в ночь тёплую сорочку всё напоминает об Олюшки с Кавказа мысленно я с вами. Приглашает к себе на зимовку, за что ей большое спасибо.
С ногой моей уже лучше в магазин хожу без палочки. 30 июня ездила до Нины, 4 года как с нами нет моей Федоры Сергеевны. Туда нас Сережа свозил на машине, брала с собой палочку. На предложение Оли с Кавказа я отказалась, я не хочу не кому мешать пока в здравом уме. Не куда, и не к кому не хочу ехать.
Вчера была в бане, что значит я здоровый человек.
А теперь предстоит проходить всех врачей для перекомиссии ВТЭК, снова всё те же бумажки и нескончаемые очереди по всем специалистам, чтоб прибавили к пенсии 600 рублей. У нас одна поликлиника на район и целое безобразие творится. Очередь занимают с ночи и это только к одному специалисту.
В конце августа в Гаване каждый год бывает ярмарка со всей России и Ленинградской области, полно товара. И в этом году всего много навезли, основное овощи, фрукты, одежду, а мёду того вообще бочками, со всех краёв. Но основное что всё было дешевле, чем в прошлые года. Купила в этом году по 75 руб. в прошлом такая же банка стоила 120 руб.
Чтобы получать по больше пенсии пришлось столько пройти…
21 сентября отослала Марии 1000 руб.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Категория: Авторский блог / Илья Коржов / Литературное творчество Дата: 19 Октября 201800:00 Просмотров: 567
Схожие материалы
Мнений о публикации: 0
Оставь свое!
avatar